В ролях: бабулька, сухонькая, но крепенькая. Дедулька, поменьше бабульки ростом, но покруглее горизонтальными пропорциями. Репортер с камерой. Дом. Ветхий такой дом с приусадебным участком. Усадьба ничего кроме жалости вызвать не может. Участок, поросший лопухами и мутировавшей от климата крапивой, тоже.
Тема беседы: предстоящая Олимпиада. Земля. И еще раз земля.
Бабулька и дедулька (выясняется, что их отцы воевали за эту землю):
– Нас! Выселяют! Пенсионеров! Земля эта…! Эта…самоя! Наших отцов и дедов! Я и мой отец воевали за нее! А власти! У – власти! Ужо их! Отобрать! Да как! Мы же русские! Мы же! Совсем стыд потеряли! Святого нет в них! А! Земля наша! Кормилица! Мать наша! А!
Воевала, как выясняется, и бабулька тоже. Репортер вежливо тупеет, но продолжает кивать микрофоном.
– Не съедем! На рельсы! Всем миром на рельсы! Ляжем! Ляжем! Отцы! Власть! Да как! Святого! Нет! А!
Репортер приходит в себя, спинывает пальцем прилетевшего на его нос послушать дискуссию маленького летучего гада, докивывает микрофоном и, профессионально ввинтившись в стенания, говорит:
– А если деньги будут давать?
– Ась? – бабка и дедка сваливаются на свой участок назад. Люди они пожилые, в себя приходят не сразу.
– Деньги, – репортер в удовольствием делает паузу, чтобы старый мозг древних людей успел облизнуться. – За землю ведь могут и заплатить.
– Эта.., – о деньгах первым начинает говорить старичок. – Миллион долларов! А?
– Ты чего, – шипит с пузырями на него бабулька, – четыре. Пять миллионов долларов.
Она старательно выговорила это слово – «долларов«. После чего выжидательно уставилась на репортера. Точнее на то место, где стоял репортер. Он уже ушел. Ему все было понятно и до разговора. Даже маленький летучий гад улетел вслед за ним. Даже у маленьких летучих гадов есть своя брезгливость.

Вот так. Платишь 36 евро-тонн, а кабель для передачи данных нужно покупать отдельно. Наверное поэтому он и стоит 35990, а не ровно 36. «На сдачу возьмете кабель?»))))

(далее…)

Любят не за деньги.
Но когда они кончаются, могут и разлюбить.